Форум Альдебаран
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
20 Августа 2019, 13:41:50

Войти
Перейти в Библиотеку «Альдебаран»
Наш форум в версии для PDA (КПК)
Наш форум в версии для WAP

Наш форум переехал на новый сервер. Идет настройка работы сайта.
1188114 Сообщений в 4359 Тем от 9549 Пользователей
Последний пользователь: Nora.05
* Начало Помощь Календарь Войти Регистрация
Форум Альдебаран  |  Литература  |  Остросюжетная литература (Модератор: Елла)  |  Тема: "Квинканкс" Чарльза Паллисера 0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 [2] Вниз Печать
Автор Тема: "Квинканкс" Чарльза Паллисера  (Прочитано 11296 раз)
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #50 : 08 Февраля 2012, 21:09:28 »

сейчас некогда подробно отвечать, только вкратце. )

Цитировать
Мог быть тот бандюга (не помню уж, как его звали), который говорил, что ему довелось как-то старика убить. Если убил он, то явно не по собственному желанию, а по заказу. В этом случае заказчик мог и вовсе не присутствовать на вечере.

это и есть Барни. Он говорил, что ему довелось, однажды, убить джентльмена.

Цитировать
Получается речь в последней может идти не только об Эскрите, который является гипотетическим дедом ГГ по гипотетическому отцу. 

если предположить, что был инцест и по отцовской линии тогда дедом будет Джеймс Хаффам.  В день убийства Амфретила он венчался с его сестрой. а сам Джон должен был обвенчаться с Лидией Момпессон, двоюродной сестрой Джеймса. В момент убийства Джона он находился в Церкви в компании священника, супруги и мисс Лидии.  Он не мог ни убить Джона, ни подослать Эскрита.

Эскрит был послан Джеффри Хаффамом, отцом Джеймса, чтобы предотвратить свадьбу, а не убивать. Так что никак не стыкуется. я позже приведу цитаты.

это, чтобы вспомнить кто кому кем является.



Цитировать
Может Эскрит по каким-то причинам соврал, что это он убил возлюбленного мисс Лидии? К тому же фраза принадлежит не автору, а ГГ, который может ошибаться в своей интерпретации событий.
нет, фраза принадлежит Эскриту и когда его правнук был убит в том же самом месте при венчании с Генриеттой, то перед смертью Генри Беллринджер сказал, что Джон отомщен. и сам Эскрит сказал такие же слова, когда узнал о смерти правнука.
Записан
Кунгурцев
Магистр Форума
***********
Оффлайн Оффлайн

Сообщений: 33431


почётный партизан


WWW E-mail
« Ответ #51 : 08 Февраля 2012, 21:34:55 »

нет, фраза принадлежит Эскриту

Я имею в виду вот эту фразу, которой заканчивается роман:

Цитировать
Она по-прежнему неподвижно стояла со скрещёнными на груди руками в центре образованного деревьями квадрата, подле гнилого пня – там, где возлюбленный мисс Лидии пал от сабли моего деда.

Она принадлежит ГГ.
Как её понимать? Толкование, к которому пришли и я и Вы: Эскрит - дед ГГ по отцу - Мартину Фортинсквису. Но, автор утверждает, что возможны ещё как минимум две версии, не противоречащих тексту романа. Причём одна из них оказалась неожиданностью для самого автора. Вот и интересно: что же это за версии? Я после прочтения так ничего больше придумать и не смог. А теперь тем более не придумать, ибо многие детали уже подзабылись.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #52 : 08 Февраля 2012, 23:00:14 »

Цитировать
Но, автор утверждает, что возможны ещё как минимум две версии, не противоречащих тексту романа. Причём одна из них оказалась неожиданностью для самого автора.

м-да...
ну, а кто тогда , на ваш взгляд, годится в кандидаты дедов?

и еще знали ли (в нашей версии) Эскрит и Мартин о своей родственной связи?  У Мэри возникло на счет Мартина подозрение, что он блюдет интересы Момпессонов. Был ли между ними сговор по поводу завещания? Хотя о Мартине в произведении отзываются, как о человеке не способном на ложь. Но если учесть, что наша версия верна, Мэри не исключала причастие Мартина к убийству отца.

и еще мне непонятно, почему автор избегая дат и возрастов все же не обходит их стороной и дает точную дату свадьбы и точный возраст Мэри. Так же неоднозначно говорится о том, что Джон родился через несколько часов после Рождества (25.12).

Думаю, все же перечитаю роман. )
Записан
Кунгурцев
Магистр Форума
***********
Оффлайн Оффлайн

Сообщений: 33431


почётный партизан


WWW E-mail
« Ответ #53 : 09 Февраля 2012, 02:10:26 »

и еще знали ли (в нашей версии) Эскрит и Мартин о своей родственной связи? 

Эскрит наверняка знал, а вот насчёт Мартина не ясно.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #54 : 09 Февраля 2012, 12:32:31 »

87
Цитировать
Я мало знал вашу матушку. Гораздо лучше знал вашего отца: впервые я оказался в этом доме почти что мальчиком, поступив на службу к старому мистеру Джеффри Хаффаму – собственно, тогда я находился приблизительно в том же возрасте, что и вы сейчас, прошу вашего прощения, мастер Джон, не сочтите за непочтительность.
Не думаю, что вам будет интересно, если я начну пространно рассказывать о себе, а посему не стану обременять вас историей моей жизни; скажу только, что родился в бедной семье, чему всегда верил. Став постарше, я узнал, что я – приемный ребенок, но так и не смог выпытать у моих названных родителей имена настоящих. Вам, мастер Джон, выпало счастье происходить из старинного рода, по праву наделенного фамильной гордостью, так что вы и представить себе не можете, каково понятия не иметь, кто ваш отец и тем более ваша мать. Но даже и в вашем случае доказать собственную законнорожденность не так-то просто, и я это вам опишу.
Меня забрали из школы в пятнадцать лет и определили учиться на адвоката в конторе мистера Патерностера, ведавшего обширными юридическими делами мистера Хаффама. В ту пору, о которой я говорю, старому джентльмену понадобился помощник, наподобие секретаря или писца: разбираться с корреспонденцией и заниматься юридическими вопросами, поскольку он постоянно обращался в суд. И вот мистер Хаффам обратился к мистеру Патерностеру с просьбой найти подающего надежды юношу; тот привел меня сюда, и старому джентльмену – мне он показался очень старым, тогда ему было за шестьдесят, а теперь для меня это вовсе не возраст – я, видимо, понравился. Помню это до сего дня, хотя было это очень-очень давно. Протекция мистера Патерностера сулила мне успешную адвокатскую карьеру: не имея собственного состояния, без нужных связей, я потратил бы на достижение успеха долгие годы, но он был ко мне очень расположен, и я не без оснований полагал, что могу надеяться с его стороны на всяческое содействие. Тем не менее мистер Патерностер настойчиво склонял меня принять предложение мистера Хаффама, и я рассудил, что оно даст мне благоприятный шанс продвинуться в избранной профессии.
Выяснилось, однако, что в выборе я ошибся. Правда, в первые несколько лет, которые я провел здесь, все шло хорошо. Тогда Хаффамы, разумеется, еще оставались богатым, влиятельным семейством; мне приходилось вести для мистера Джеффри одновременно множество дел, что начинающего юриста не могло не увлекать. В чем заключались мои обязанности? Поначалу – довольно скромные: я помогал в управлении имением. Главным управляющим был тогда, конечно, мистер Фортисквинс: он распоряжался собственностью в деревне и собирал арендную плату, а мистер Патерностер служил городским агентом. Мистеру Хаффаму нужно было одно: чтобы кто-то писал за него письма, снимал с бумаг копии и решал текущие деловые вопросы – в этом доме постоянно толпился народ. Как грустно видеть его теперь пустым и обветшавшим!
Поскольку здоровье мистера Джеффри не позволяло ему часто посещать Хафем, мне приходилось то и дело отправляться туда с разными поручениями и встречаться с управляющим и арендаторами. Большой новый дом, конечно, еще не был достроен, и строительные работы прекратились несколько лет назад, когда мистер Джеффри начал испытывать тяжелые денежные затруднения. Я слышал, мастер Джон, что новые владельцы продолжали строительство, однако не знаю, последовали ли они проекту, которому так страстно был предан ваш дедушка: он твердо решил возвести самый большой и лучший дом в графстве, намереваясь придать ему форму сплющенной латинской буквы «Н», во славу родового имени; центральное здание изображало собой перемычку, а оба крыла должны были располагаться по бокам. (Он питал пристрастие к этой фигуре, и первое, что сделал по прибытии в имение в бытность еще юношей, это высадил перед Старым Холлом квинканкс из деревьев – четыре дерева по углам квадрата, одно в середине, и перед каждым установил статую.) Увы, довершить постройку дома при его жизни не удалось, однако главное здание стояло там уже несколько лет, и в нем жило семейство во время своих приездов. В последний раз, когда я видел имение, деревня близ Старого Холла еще не была снесена, а парк не был благоустроен – как, по-видимому, это сделано сейчас. Думаю, все выглядит очень красиво, хотя я и не надеюсь когда-либо там побывать.
Там я встретил впервые вашего отца: он часто приезжал в деревню на охоту. Тогда он учился в университете и приезжал с друзьями. Мы были с ним одногодки, но он, занятый лошадьми и собаками, в окружении изысканных друзей, внимания на меня почти не обращал. Но как странно поворачиваются события! Теперь он лежит в могиле – долго – да уже добрых пятнадцать лет. А богатство и земли, которые он ожидал унаследовать, – что со всем этим сталось? И здесь вы, его сын, – почти такой же бедняк, каким был и я, когда впервые явился в этот дом, примерно в том же возрасте. Теперь этот дом – мой, а у вас нет почти ничего. Невольно поверишь, что все предопределено заранее.
Во время моих приездов я, конечно, не оставался в главном доме – ведь был всего лишь наемным служащим, а не членом семьи, и потому сначала остановился у мистера Фортисквинса, который проживал тогда с женой в части Старого Холла. Женат он был на юной красивой женщине, много его моложе. Как она ненавидела это угрюмое, мрачное жилище! Но вы ведь его помните – вы сами там жили до недавнего времени, разве не так? Теперь, наверное, оно в еще большем запустении: я говорю о давнем прошлом, а Старый Холл опустел за двадцать лет до того, когда ваш дедушка с женой и дочерьми перебрался в главную часть нового здания.
Мистер и миссис Фортисквинс занимали только часть Старого Холла: второе крыло было заперто. И кого-то там содержали под замком. Кого-то, чье присутствие должно было оставаться тайной, но я увиделся с ним без стороннего ведома. По этой причине – а также по ряду других – мистер Фортисквинс и отказал мне в крове. Что ж, такое случается: тогда я выглядел довольно привлекательным юношей: это, вероятно, вам сейчас трудно вообразить.
Дела таким образом понемногу шли, и все эти годы мы с вашим дедушкой отлично между собой ладили. Характер у него был нелегкий, со многими причудами – он, бывало, впадал в ярость и терял власть над собой, поэтому приходилось ему потакать. Жалованье он платил мне мизерное, питался я скудно; нет, щедростью он вовсе не отличался. Но часто говаривал, что за усердную работу и честную службу он меня вознаградит. Я не упускал случая напомнить вашему дедушке, какими возможностями пренебрег, приняв его приглашение, и питал надежду сменить стареющего мистера Фортисквинса в должности управляющего имением.
Я верил обещаниям мистера Хаффама: мне казалось, что я пришелся ему по душе. В деньгах я очень тогда нуждался, поскольку был помолвлен, а о женитьбе и семейном устройстве с моим жалованьем нечего было и думать. Иногда ваш дедушка ронял, что предпочел бы вместо родного иметь сыном меня. О нет, не сочтите мои слова за дерзость, но вам следует знать, что с вашим отцом они не ладили.
Говоря начистоту, мастер Джон, ваш отец был для моего хозяина тяжким испытанием. По окончании университета он поселился в этом доме, и вскоре их отношения стали мне ясными. Мистер Джеффри сделался прижимистым, а мастер Джеймс вел себя так, как и его родитель в годы юности. Мастер Джеймс входил в питейный клуб «Вигвам», и его разгульные сотоварищи называли себя могавками. Он просадил прорву денег, играя в кости в заведении Алмака на Пэлл-Мэлл, где самая низкая ставка была пятьдесят фунтов. Пятьдесят фунтов! (Я в жизни не ставил больше двадцати пяти!) Сущее безумие! Отец с сыном часто ссорились и возненавидели друг друга. Ссоры происходили из-за денег: мастер Джеймс бунтовал против того, что денег ему выдавали в обрез. Начал занимать в расчете на будущее наследство. Хуже всего было то, что он задолжал кучке мерзавцев, опасаться которых ваше семейство имело давние основания. Это были Клоудиры и старый негодяй Николас – да помилует его Бог, хотя какому богу он мог поклоняться, мне сказать трудно. Выскочка, пройдоха, денежный мешок, по которому тюрьма плачет, – каких только презрительных кличек мистер Джеффри ему не давал! А он был и того хуже.
Достигнув совершеннолетия, ваш отец начал подписывать обязательства уплатить кредитору долг по получении наследства в пользу старика Клоудира, и ваш дедушка начал страшиться того, что произойдет после его смерти: он знал, что Клоудир давно зарится на имение Хафем и именно поэтому вцепился в мастера Джеймса. Опасения его были небеспочвенными: Клоудира он знал давно и видел, что повторяется его собственная история – сын безрассудно погрязает в долгах перед стариком. Вам, конечно, просто так многого не понять, но я постараюсь вам объяснить, если вы еще согласны меня терпеть.
Так вот, спустя год после совершеннолетия вашего отца вашего дедушку настолько тревожило создавшееся положение, что он решил составить новое завещание. (По правде говоря, мистер Джеффри не прочь был менять свою волю и делывал это не однажды.) Я хорошо помню этот последний случай, мастер Джон, и опишу его подробно, поскольку ему суждено было возыметь важные для вас последствия. Однако должен предварительно сказать несколько слов о связях вашего семейства с Момпессонами и пояснить, кто такие Клоудиры – кем были прежде и кем стали (один из них и посейчас продолжает нас донимать) – и каким образом они оказались вовлечены в отношения с вашим дедушкой. Для этого мне придется вернуться далеко вспять и раскрыть вам глаза на многое, что, вероятно, вам неизвестно: сомневаюсь, что мистер Фортисквинс делился с вами подобными сведениями, но я полагаю справедливым, чтобы вы составили себе полное о них понятие, и на это у меня имеется особая причина, как станет ясно из моего рассказа.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #55 : 09 Февраля 2012, 12:59:31 »

Цитировать
Глава 88
Хаффамы – или Хафемы, как первоначально писалось это имя, – происходят из древнего и славного рода. Поместье Хафем было даровано основателю рода самим Вильгельмом Завоевателем, и в последующие века Хаффамы порой брали себе в супруги представительниц королевской семьи. В ваших жилах течет кровь Плантагенетов, мастер Джон. Хаффамы мирно владели имением на протяжении нескольких столетий, постепенно расширяя и улучшая его. Старый Холл был выстроен в правление Генриха IV; Хаффамам удалось умело избежать последствий междоусобных войн Алой и Белой Розы, причинивших громадный ущерб всей стране. После роспуска парламента Хаффамы приобрели новые значительные земельные наделы, принадлежавшие ранее старинному картезианскому монастырю, сделавшись одним из богатейших семейств в графстве. Хаффамы оставались приверженцами церкви (ходили слухи, будто они тайные паписты) и потому спустя столетие, во время гражданской войны, в которой они поддерживали короля, лишились части владений, когда с поражением роялистов многие поместья были конфискованы. Земли Хаффамов перешли к мелкопоместному семейству, которое многие годы проживало по соседству; им хватило ума в нужный момент встать на сторону Кромвеля – я имею в виду Момпессонов. В отношении древности рода они притязали на равенство с Хаффамами, настаивая на том, что именно они дали имя близлежащей деревушке Момпессон Сент-Люси. Ваши предки всегда смотрели на них свысока как на выскочек и утверждали, что Момпессоны – их бывшие йомены-арендаторы и что не они дали имя деревушке, а совсем наоборот.
Далее Хаффамы, вознамерившись отвоевать утраченное, завязали дружбу со сторонниками парламента и яростно выступили против папистов. Что ж, кто кинет в них камень? Мы немало наслышаны о семействах, которые приспосабливали свою веру к интересам противоборствующих партий ради собственного благополучия. Да-да, и отрекались не только от папизма, а от куда большего. И тем не менее Хаффамы неверно оценили современный им политический настрой, тогда как дальновидные Момпессоны сумели заранее предугадать Реставрацию. Итак, при столь счастливом обороте событий Хаффамы остались ни с чем, зато Момпессоны удержали все ими приобретенное и к началу правления доброй старой королевы сделались подлинными представителями благородного сословия, хотя никак не могли равняться с нами в богатстве, поскольку мы продолжали числиться среди крупнейших землевладельцев во всей Англии. Ваш дедушка унаследовал прекрасную собственность, не отягощенную никакими доказательствами, поскольку был единственным сыном, хотя у него и были две сестры – Летиция и Луиза. В молодые лета ваш дедушка, боюсь, отличался разгульной необузданностью –почти такой же, что и ваш отец; с компанией столичных франтов он принимал участие во всех шумных попойках, нередко имевших самые плачевные последствия. Он играл в азартные игры, кутил и тратил время и деньги по примеру тогдашних состоятельных юных джентльменов – впрочем, такое, наверное, происходило во все времена. Он брал в долг – и огромные суммы, которые требовались то на новую карету, то на лошадей, то на… Словом, на все то, в чем нуждается в Лондоне молодой джентльмен. Он уже начал занимать деньги с расчетом на наследство еще до достижения совершеннолетия, хотя представляемые им гарантии по суду не имели ни малейшей силы в случае его отказа оплатить выданные векселя. Войдя в права наследства после кончины своего отца, мистер Джеффри предпочел выполнить все свои денежные обязательства (вопреки совету мистера Патерностера отказаться от уплаты долгов), ради чего ему пришлось занять громадные суммы под залог унаследованных им земель.
Теперь главным его кредитором стал Николас Клоудир – торговец, ростовщик, авантюрист, затевавший всякие дурные дела. Ваш дедушка считал его подобием гриба, который вдруг вырос в укромном месте, и звал его не иначе как Старым Ником – как кличут самого дьявола, и говорил, что это для него самое подходящее имя. Клоудир уже располагал солидным состоянием, и основной его целью было вступить в союз с достойным уважения старинным семейством, с тем чтобы деньгами проложить себе дорогу в общество землевладельцев. Он вцепился в вашего дедушку мертвой хваткой, и спустя несколько лет имение оказалось заложенным почти полностью; мистер Джеффри уже с трудом выплачивал проценты, что давало Клоудиру шанс лишить его права выкупа собственности. Однако в самый последний момент ваш дедушка сумел спасти имение. В нем всегда говорила фамильная гордость, и ему была непереносима мысль, что наши наследственные земли попадут в когти ничтожного вексельного маклера. Поэтому мистер Джеффри запер дом в столице и обосновался в Хафеме, взяв управление имением всецело в свои руки. Благодаря этому ему удалось поправить свои дела и еще через несколько лет избавиться от Клоудира, который впал в ярость, полагая себя обманутым как раз перед тем, когда добыча, казалось, уже была в его руках.
Что ж, какое-то время все шло хорошо и так бы оно и продолжалось, если бы вашего дедушку не охватила строительная лихорадка, которой тогда было заражено все мелкопоместное дворянство. Вместо того чтобы, руководствуясь благоразумием, погасить долговые обязательства, держателем которых по-прежнему оставался Клоудир, мистер Джеффри продлил срок их выплаты с целью высвободить средства на покупку известкового раствора и кирпичей. Старый Холл показался ему жилищем, недостойным джентльмена, и он твердо вознамерился возвести поблизости прекрасный новый дом. Странно, что подобные заботы ничуть его не волновали здесь, в Лондоне, и он преспокойно жил в этом самом доме, хотя наш квартал перестал быть стильным с тех пор, как построили новые улицы за Сент-Джеймсом вплоть до Тайберна. (Наши окрестности пришли в плачевное состояние. Знать за последние пять-шесть десятков лет отсюда поразъехалась, почему и стоимость этого дома теперь куда ниже, чем в те дни, когда ваш дедушка пообещал его мне. Вы, должно быть, заметили публичный дом рядом с номером шестнадцать, у которого стоят в ряд кареты и портшезы? А солдатских грошовых шлюх у стены Прайви-Гарденз? Вот почему ваш дедушка сделал фасадом дома его заднюю часть и построил там вестибюль.) Конечно же, отказавшись от прежних привычек, он наведывался в город только по делам, связанным с возведением и благоустройством своего нового дома. Именно будучи в Лондоне, он и завел знакомство с мистером Дейвидом Момпессоном, старшим сыном в этом семействе, который был его ровесником. Момпессона обуревало стремление утвердиться в светском обществе и, пользуясь привилегиями земляка, он довольно близко сошелся с мистером Джеффри. Решившись связать себя родственными узами с вашим семейством и зная о финансовых затруднениях вашего дедушки, он начал оказывать знаки внимания его младшей сестре, Луизе, и через какое-то время отважился просить у мистера Джеффри ее руки.
Однако ваш дедушка, помня о том, какими путями Момпессоны добыли себе богатство, и почитая их нищими выскочками, пришел в крайнее негодование от этой дерзости и отказал соискателю в самых оскорбительных выражениях. Мистер Момпессон воспринял отказ весьма болезненно и, как я скажу позже, вознамерился отомстить за нанесенное ему оскорбление. Имея целью умножить благосостояние семьи, он подыскал себе невесту с таким приданым, на какое позволяло рассчитывать его положение, – дочь бристольского купца. Затем он вступил в партнерство со своим тестем и вскоре после рождения сына Хьюго отплыл в Вест-Индию, где и жительствовал лет десять. Жена родила ему и дочь Анну – спустя несколько месяцев после его отъезда. Ваш дедушка также, растрачивая все больше и больше денег на свою строительную манию, начал присматривать себе богатую невесту и также обручился с наследницей изрядного состояния. Боюсь, деньги – единственное, что его интересовало; любви между супругами не было, и это привело к беде. Вскоре у мистера Джеффри родилась дочь, которую он назвал Элис.
Затем мистер Дейвид Момпессон вернулся в Англию, сколотив торговлей в Вест-Индии солидный капитал; там он сделался владельцем сахарных плантаций, кораблей и многого другого, что мне трудно перечислить. Он приобрел новый дом на Брук-стрит, где его семья обитает и по сей день. Далее он стал членом парламента и купил себе баронетство (ваш дедушка частенько повторял, что король мог, конечно, сделать его баронетом, зато сам сатана не превратит его в джентльмена). Он обзавелся также гербом, на котором красовался квинканкс Хаффамов, заявив, что издревле это была эмблема Момпессонов – хотя ваш дедушка бурно негодовал по поводу такой наглости. Однако он не приобрел себе усадьбы, поскольку положил себе целью тем или иным способом заполучить себе имение Хафем; он полагал, что окрестные деревушки, называемые «Момпессон», подтверждали его притязания на древность рода, и желал также покарать мистера Джеффри за отвергнутое сватовство. Но из-за плохого здоровья, надломленного тропическим климатом, он прожил недолго – умер вскоре после своего возвращения в Англию. Его сын, нынешний сэр Хьюго, унаследовал не только отцовские плантации в Вест-Индии, но и алчное стремление завладеть имением вашего дедушки.
Он усматривал для себя хорошие шансы на это: наследника у мистера Джеффри тогда еще не было, так как ваш отец родился спустя несколько лет после появления на свет его второй дочери – мисс Софии. Зная об острой нужде вашего дедушки в деньгах, сэр Хьюго рассчитал, что богатство и титул помогут ему, в отличие от отца, преуспеть в заключении супружеского союза со старшей дочерью мистера Джеффри – мисс Элис, почти достигшей брачного возраста.
Итак, сэр Хьюго постарался возобновить знакомство с вашим дедушкой, которое оба семейства окончательно не прекращали. Однако сделанное им предложение мистер Джеффри решительно отклонил, ссылаясь на слишком юные годы мисс Элис, и сэр Хьюго заподозрил, что от него попросту хотят отделаться как от выскочки – в точности так же, как когда-то от его отца. Тем не менее, не мытьем так катаньем, мистер Джеффри был вынужден дать согласие на замужество дочери. Условия брачного контракта были для сэра Хьюго чрезвычайно благоприятны – ввиду обязательств вашего дедушки передать имение рожденному в этом браке старшему сыну в том случае, если сам он умрет, не произведя на свет наследника мужского пола. (Его супруге было тогда уже довольно много лет, и способной к деторождению ее не считали.)
Свадьба, по общему мнению, была грандиозной. Сэр Хьюго, любивший пышность и блеск, затопил дом на Брук-стрит морем огней и украсил множеством геральдических эмблем. Но сколь недолго продлилось перемирие, заключенное между двумя семействами! Беда пришла. Когда первым и единственным ребенком сэра Хьюго и его супруги оказалась девочка, окрещенная Лидией, написать завещание в пользу младенца дедушка отказался, мотивируя свое решение тем, что обещал облагодетельствовать только старшего сына. Возможно, из Лидии и получилось, как признавали все, престранное существо именно из-за родительской неприязни к ней; будь она мальчиком, все обстояло бы совершенно иначе.
А далее произошло следующее: в конце концов, выяснилось, что ваша бабушка ожидает ребенка. Когда родился ваш отец, трещина в отношениях между вашим дедушкой и Момпессонами начала превращаться в пропасть. Вам, должно быть, известно, что ваша бабушка скончалась при родах, младенец родился хилым и болезненным, позднего ребенка с хрупким здоровьем всячески баловали; старшая сестра, мисс София, души в нем не чаяла – и, вероятно, в силу этих причин ваш отец вырос капризным и испорченным.
Все эти годы ваш дедушка неустанно продолжал строительство в Хафеме – вместо вложения денег в усовершенствование поместья, и в результате все глубже и глубже увязал в долгах перед Клоудиром. (Строительство отнимало большие средства, поскольку пришлось снести деревушку, расположенную невдалеке от Старого Холла с тем, чтобы разбить парк.) Наконец, приблизительно через десять лет после рождения вашего отца и лет за шесть до того, как я поступил на службу к мистеру Джеффри, Клоудир вновь изготовился лишить его права выкупа заложенной собственности. Ваш дедушка, однако, предложил сделку, по условиям которой его младшая дочь мисс София, прелестная юная девушка восемнадцати лет, должна была выйти замуж за старика Клоудира. В ответ на согласие Клоудира продлить срок закладных бумаг мистер Джеффри скрепил подписью брачный контракт,по которому старший сын, рожденный в этом браке, становился наследником Хафема – вторым по очередности после вашего отца. Клоудир рассчитывал, что ваш отец, в то время худосочный десятилетний мальчик, не доживет до вступления в права наследства. Ваш дедушка связал себя договоренностью составить такое завещание, надеясь, разумеется, на то, что его сын успеет произвести на свет собственного наследника и тогда указанный пункт окажется недействительным.
Спустя год у Клоудира и мисс Софии родился сын – тот самый молодой мистер Сайлас, о котором, несомненно, вы кое-что слышали, но, готов биться об заклад, ни единого доброго слова. Когда же мистер Джеффри не пошевелил и пальцем, чтобы составить, как обязывался, новое завещание, старик Клоудир приступил к нему с прежними угрозами. Ваш дедушка противился мысли о любом новом завещании, поскольку желал исключить всякий риск, сопряженный с наделением молодого мистера Сайласа последующим имущественным правом до тех пор, пока ваш отец не женится и не обзаведется потомством. Но ввиду того, что ваш отец, даже по достижении совершеннолетия не выказывал ни малейшей к подобной перспективе склонности, мистер Джеффри решил в конце концов составить новое завещание, где, однако, о мастере Сайласе не упоминалось бы вовсе.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #56 : 09 Февраля 2012, 13:28:45 »

Цитировать
Глава 89
Вот так обстояли дела к тому времени, о котором я сейчас рассказываю, и было это без малого двадцать лет назад. Поверенный мистера Джеффри, мистер Патерностер, составил завещание при моем участии, и я был счастлив услышать из уст вашего дедушки обещание передать мне в дар этот дом в знак его благодарности и расположения ко мне. (Он также повысил мне жалованье – и все это, вместе взятое, означало, что я могу наконец жениться.) Помимо этого пункта, новое завещание попросту подтверждало условия предыдущего, которое делало вашего отца прямым наследником мистера Джеффри, хотя он весьма опасался, что новый владелец имения тотчас пустит его на торги. О своем внуке Сайласе ваш дедушка не обмолвился в завещании ни словом, вопреки выраженному в договоре намерению.
Клоудир настойчиво требовал, чтобы ваш дедушка показал ему завещание, желая убедиться, что все договорные обязательства соблюдены, и после того, как мистер Джеффри отказался это сделать, обратился в суд, где почти все его притязания были удовлетворены: суд предписал вашему дедушке открыть завещание, и когда обнаружилось, что оговоренные условия не выполнены, было постановлено добавить к завещанию кодицилл, в котором мистер Сайлас назывался наследником с последующим правом наследования, что должно было быть засвидетельствовано самим мистером Клоудиром.
Ваш дедушка и мы с мистером Патерностером подолгу обсуждали, какие меры следует предпринять, дабы предотвратить продажу имения вашим отцом в том случае, если он его унаследует, и каким образом свести до нуля шансы Сайласа Клоудира стать претендентом на наследство. Мистер Патерностер нашел способ осуществить обе цели: кодицилл должен закрепить имение за вашим отцом как неотчуждаемую собственность (поскольку сам он наследников не имел, ему бы ничего не стоило отменить этот порядок наследования); в кодицилле мастер Сайлас должен был именоваться наследником с последующим правом наследования, если линия основных наследников прервется. Это означало, что он сможет унаследовать имение только в том случае, если переживет всех потомков вашего отца. Если же ко времени всех потомков вашего отца молодого мастера Сайласа в живых не будет, то заповедное имущество перейдет к единственному представителю его семейства, с которым мистер Джеффри не находился в ссоре, – к его старшей сестре мисс Летиции, вышедшей замуж за некоего джентльмена по имени Малифант. В довершение всего, дабы вашему дедушке было бы совсем нечего опасаться, мистер Патерностер указал, что он в любую минуту по своему желанию может отменить кодицилл или же составить новое завещание, хотя таковое Клоудиры, вероятно, оспорят в канцлерском суде, как и случилось на самом деле. Кодицилл был составлен с учетом всех этих условий и засвидетельствован самим Клоудиром.
Ваш дедушка, естественно, горел желанием возможно скорее женить сына с целью продолжения рода, однако когда мастер Джеймс вскоре известил отца о том, что нашел себе невесту, мистер Джеффри резко воспротивился его выбору. Семейство, из которого она происходила, казалось ему недостаточно богатым и знатным. Были у него и другие причины противиться этому союзу. Во-первых, внутри семейства царил полный разлад ввиду того, что дочь сэра Хьюго и леди Момпессон – та самая странная юная особа, о которой я уже упомянул, – влюбилась в брата избранницы, Джона Амфревила.Ее родители возражали против такого брака, и ваш дедушка в этом вопросе их мнение полностью разделял. Однако его племянник – Джордж Малифант – встал на защиту молодой пары, вследствие чего мистер Джеффри порвал с ним отношения и вознамери
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #57 : 09 Февраля 2012, 13:29:14 »

Цитировать
лся лишить его последующего имущественного права. Сестра вашего дедушки, Луиза Палфрамонд, напротив, поддержала мистера Джеффри, благодаря чему вернула себе его благоволение. В итоге брачный союз между названной девицей и младшим Амфревилом не состоялся именно из-за противодействия вашего дедушки.
Вашему отцу, впрочем, удалось пренебречь волей мистера Джеффри: он и ваша матушка решились на побег с целью обвенчаться тайно. Поскольку это намерение необходимо было держать в тайне, он добился особого разрешения и подготовил брачную церемонию в таком месте, о котором ваш дедушка никак не мог узнать и уж тем более ее предотвратить. В результате этот союз всегда окутывала некая загадочность. Мне горько говорить вам об этом, мастер Джон, но вы должны знать, что ненавистные Клоудиры подвергли этот брак сомнению – а именно, заявили о том, будто он вовсе не имел места и вы, следовательно, являетесь незаконнорожденным отпрыском. Поскольку родителей ваших нет в живых, а о свидетелях церемонии ничего не известно, и в обследованных приходских списках о ней также не найдено ни единой записи, то аргументы у них, боюсь, достаточно сильные. Таким образом, воспротивившись этому браку, мистер Джеффри навлек на себя то, чего более всего опасался, – его потомки лишились наследства.
Глава 90
Ранней весной следующего года ваш дедушка тяжело заболел; осознав, что умирает, он страшился одного: мол, ваш отец отменит ограничения в праве выбора наследника и продаст собственность Николасу Клоудиру или, о чем еще тягостнее было думать, сэру Хьюго. Он тщетно умолял мистера Патерностера изыскать средства для предотвращения подобной развязки. Затем внезапно все переменилось – и причиной тому стали вы, мастер Джон. Тотчас по получении известия о вашем появлении на свет мистер Патерностер усмотрел способ расстроить планы вашего отца и провести за нос как Клоудира, так и Момпессонов. Я, однако же, в то время ни о чем таком не подозревал, поскольку находился в Хафеме, и потому все то, что я собираюсь вам сейчас изложить, сделалось мне известно гораздо позже. Следуя замыслу мистера Патерностера, мистер Джеффри составил новое завещание, в котором ваш отец исключался из числа наследников, а собственность закреплялась за вами как неотчуждаемая. Да, мастер Джон, вы по праву справедливости являетесь наследником заповедного имения и в данную минуту должны были бы им владеть. Но наберитесь терпения: я расскажу вам о том, что произошло. (Надо упомянуть также, что ваш дедушка взял на себя риск обойти полным молчанием мастера Сайласа и тем самым открыто бросил вызов Клоудирам, которые, несомненно, стали бы это оспаривать. Из-за ссоры со своим племянником Джорджем мистеру Джеффри захотелось его наказать, а племянницу Амелию, с которой он помирился, наоборот, вознаградить. Таким образом, заповедное имущество, вместо того чтобы перейти к нему и к его наследникам в случае отсутствия у вас потомства, переходило теперь к его племяннице Амелии и ее отпрыскам.)
А сейчас я скажу вам нечто ужасное. Тотчас после составления завещания ваш дедушка скончался, и о существовании такового не ведала ни единая душа, помимо мистера Патерностера и еще одного свидетеля из числа наших клерков. Мистер Патерностер изъял и утаил последнее завещание – более того, он изъял также из первоначального завещания и кодицилл. (Его мотивы я поясню чуть позже.) Итак, он представил первоначальное завещание и объявил, что ваш дедушка аннулировал кодицилл незадолго до смерти, а его клерк это удостоверил, поскольку мистер Патерностер хорошо ему заплатил за умалчивание и нужные показания. В итоге раннее завещание было направлено в суд для подтверждения. Разумеется, Николас Клоудир опротестовал его в консисторском суде, заявив, что кодицилл противоправно сокрыт, однако никакими свидетельствами он не располагал, и потому дело уже через несколько месяцев было прекращено.
Итак, имение унаследовал ваш отец. Клоудир, разъяренный обманом, потребовал лишить наследника права выкупа заложенной собственности. Он обратился в канцлерский суд в попытке доказать, что кодицилл противоправно сокрыт и что, поскольку брак ваших родителей недействителен, законным наследником является его сын Сайлас. Он предложил также отозвать иск, если ваш отец продаст имение, однако ваш отец его перехитрил: передать родовые земли в руки ничтожного городского приказчика он желал ничуть не больше своего отца. И вот, менее чем через год после кончины отца, он передал поместье своему шурину, сэру Хьюго Момпессону, который, имея теперь сына – нынешнего сэра Огастеса, – страстно этого домогался. Поскольку сэр Хьюго не в состоянии был выплатить за покупку всю сумму, было условлено, что определенный доход с имения будет поступать вашему отцу и его наследникам ежегодно в виде пожизненной ренты.
Вскоре ваш отец скончался, а равно и старик Клоудир, однако процесс в канцлерском суде продолжался – его перенял теперь мистер Сайлас. Выслушайте, мастер Джон, важнейшие сведения, которые я намерен вам сообщить. Перед самой смертью, несколько лет тому назад, мистер Патерностер признался мне в своем поступке и пояснил, чем он был вызван. По его словам, он отправился к вашему отцу и сказал ему, что в соответствии с новым завещанием он лишается наследства. Ваш отец подкупил мистера Патерностера, с тем чтобы он утаил кодицилл, приложенный к предыдущему завещанию, а ему тогда не пришлось бы тратиться на отмену ограничений, наложенных на имущество, перед продажей имения.
Но мистер Патерностер признался мне на смертном одре, что он не уничтожил оба этих документа, в чем уверил вашего отца. Он хранил их у себя не один год, а потом известил Момпессонов о наличии другого завещания, которое все еще существует. Разумеется, такая новость повергла их в ужас, поскольку ваш отец задним числом лишался наследства и тем самым продажа имения делалась незаконной. Момпессоны купили документ у мистера Патерностера за громадные деньги. Боюсь, мастер Джон, что они это завещание уничтожили; ныне нет никаких доказательств, что оно когда-либо существовало.
Кодицилл, впрочем, внушает больше надежд. Мистер Патерностер, конечно же, не отважился предложить его Клоудирам, но он разыскал наследника мистера Джорджа Малифанта – к которому, если помните, переходило заповедное имущество за отсутствием потомства у вашего отца в случае смерти молодого мистера Сайласа – и предложил кодицилл этому джентльмену, некоему мистеру Ричарду Малифанту. Тем не менее мистер Малифант не захотел его приобрести. Мистер Патерностер сообщил мне, что позднее продал его другому члену этого семейства, однако отказался назвать, кто это.
Одним словом, если вы сумеете добыть кодицилл и представить его в суд, вас могут провозгласить владельцем имения Хафем, поскольку благодаря его обратному действию будет создано право, подчиненное резолютивному условию взамен безусловного права, которое Момпессоны, как им представлялось, приобрели, и суд может прийти к выводу, что 90
Ранней весной следующего года ваш дедушка тяжело заболел; осознав, что умирает, он страшился одного: мол, ваш отец отменит ограничения в праве выбора наследника и продаст собственность Николасу Клоудиру или, о чем еще тягостнее было думать, сэру Хьюго. Он тщетно умолял мистера Патерностера изыскать средства для предотвращения подобной развязки. Затем внезапно все переменилось – и причиной тому стали вы, мастер Джон. Тотчас по получении известия о вашем появлении на свет мистер Патерностер усмотрел способ расстроить планы вашего отца и провести за нос как Клоудира, так и Момпессонов. Я, однако же, в то время ни о чем таком не подозревал, поскольку находился в Хафеме, и потому все то, что я собираюсь вам сейчас изложить, сделалось мне известно гораздо позже.
Следуя замыслу мистера Патерностера, мистер Джеффри составил новое завещание, в котором ваш отец исключался из числа наследников, а собственность закреплялась за вами как неотчуждаемая. Да, мастер Джон, вы по праву справедливости являетесь наследником заповедного имения и в данную минуту должны были бы им владеть. Но наберитесь терпения: я расскажу вам о том, что произошло. (Надо упомянуть также, что ваш дедушка взял на себя риск обойти полным молчанием мастера Сайласа и тем самым открыто бросил вызов Клоудирам, которые, несомненно, стали бы это оспаривать. Из-за ссоры со своим племянником Джорджем мистеру Джеффри захотелось его наказать, а племянницу Амелию, с которой он помирился, наоборот, вознаградить. Таким образом, заповедное имущество, вместо того чтобы перейти к нему и к его наследникам в случае отсутствия у вас потомства, переходило теперь к его племяннице Амелии и ее отпрыскам.)
А сейчас я скажу вам нечто ужасное. Тотчас после составления завещания ваш дедушка скончался, и о существовании такового не ведала ни единая душа, помимо мистера Патерностера и еще одного свидетеля из числа наших клерков. Мистер Патерностер изъял и утаил последнее завещание – более того, он изъял также из первоначального завещания и кодицилл. (Его мотивы я поясню чуть позже.) Итак, он представил первоначальное завещание и объявил, что ваш дедушка аннулировал кодицилл незадолго до смерти, а его клерк это удостоверил, поскольку мистер Патерностер хорошо ему заплатил за умалчивание и нужные показания. В итоге раннее завещание было направлено в суд для подтверждения. Разумеется, Николас Клоудир опротестовал его в консисторском суде, заявив, что кодицилл противоправно сокрыт, однако никакими свидетельствами он не располагал, и потому дело уже через несколько месяцев было прекращено.
Итак, имение унаследовал ваш отец. Клоудир, разъяренный обманом, потребовал лишить наследника права выкупа заложенной собственности. Он обратился в канцлерский суд в попытке доказать, что кодицилл противоправно сокрыт и что, поскольку брак ваших родителей недействителен, законным наследником является его сын Сайлас. Он предложил также отозвать иск, если ваш отец продаст имение, однако ваш отец его перехитрил: передать родовые земли в руки ничтожного городского приказчика он желал ничуть не больше своего отца. И вот, менее чем через год после кончины отца, он передал поместье своему шурину, сэру Хьюго Момпессону, который, имея теперь сына – нынешнего сэра Огастеса, – страстно этого домогался. Поскольку сэр Хьюго не в состоянии был выплатить за покупку всю сумму, было условлено, что определенный доход с имения будет поступать вашему отцу и его наследникам ежегодно в виде пожизненной ренты.
Вскоре ваш отец скончался, а равно и старик Клоудир, однако процесс в канцлерском суде продолжался – его перенял теперь мистер Сайлас. Выслушайте, мастер Джон, важнейшие сведения, которые я намерен вам сообщить. Перед самой смертью, несколько лет тому назад, мистер Патерностер признался мне в своем поступке и пояснил, чем он был вызван. По его словам, он отправился к вашему отцу и сказал ему, что в соответствии с новым завещанием он лишается наследства. Ваш отец подкупил мистера Патерностера, с тем чтобы он утаил кодицилл, приложенный к предыдущему завещанию, а ему тогда не пришлось бы тратиться на отмену ограничений, наложенных на имущество, перед продажей имения.
Но мистер Патерностер признался мне на смертном одре, что он не уничтожил оба этих документа, в чем уверил вашего отца. Он хранил их у себя не один год, а потом известил Момпессонов о наличии другого завещания, которое все еще существует. Разумеется, такая новость повергла их в ужас, поскольку ваш отец задним числом лишался наследства и тем самым продажа имения делалась незаконной. Момпессоны купили документ у мистера Патерностера за громадные деньги. Боюсь, мастер Джон, что они это завещание уничтожили; ныне нет никаких доказательств, что оно когда-либо существовало.
Кодицилл, впрочем, внушает больше надежд. Мистер Патерностер, конечно же, не отважился предложить его Клоудирам, но он разыскал наследника мистера Джорджа Малифанта – к которому, если помните, переходило заповедное имущество за отсутствием потомства у вашего отца в случае смерти молодого мистера Сайласа – и предложил кодицилл этому джентльмену, некоему мистеру Ричарду Малифанту. Тем не менее мистер Малифант не захотел его приобрести. Мистер Патерностер сообщил мне, что позднее продал его другому члену этого семейства, однако отказался назвать, кто это.
Одним словом, если вы сумеете добыть кодицилл и представить его в суд, вас могут провозгласить владельцем имения Хафем, поскольку благодаря его обратному действию будет создано право, подчиненное резолютивному условию взамен безусловного права, которое Момпессоны, как им представлялось, приобрели, и суд может прийти к выводу, что продажа имения недействительна.
Осмелюсь заметить, что все это потребует огромных денег, мастер Джон. Вы должны теперь начать по возможности откладывать средства из своей ренты и постараться усвоить законодательные уложения относительно недвижимости, что позволит вам вести процесс с наибольшим успехом. Почему бы вам здесь не поселиться? (Я возьму с вас небольшую плату за стол и жилье.) И приведите с собой этого юношу, Мартина – сына несчастной Элизабет Фортисквинс. Я передам вам свои познания касательно общего права и права справедливости. Так что вы должны… вы должны… Что там за шум, мастер Джон? Послушайте, что за… Мастер Джон? О господи! Кто вы
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #58 : 09 Февраля 2012, 13:31:40 »

извиняюсь за большие цитаты.
но как мне кажется рассказ Эксрила очень важен.

Записан
Кунгурцев
Магистр Форума
***********
Оффлайн Оффлайн

Сообщений: 33431


почётный партизан


WWW E-mail
« Ответ #59 : 09 Февраля 2012, 14:06:04 »

Важен, но неизвестно, говорит ли он только правду или в чём-то привирает.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #60 : 09 Февраля 2012, 14:26:18 »

и как определить?

по-моему, он все же не договаривает, в смыле не уточняет детали,  а не привирает.

хотя Джон для него враг.
Заметили фразу в которой Эскрит просит привести и Мартина, чтобы он жил с ним в доме.

Перечитала внимательнее и поняла, что его невеста была не миссис Фортисквинкс.  Это кто-то другой.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #61 : 10 Февраля 2012, 01:00:00 »

начала перечитывать придираясь к всему ) вот что обнаружила:

Цитировать
В первую очередь меня манили геральдика и карты – в особенности карты, которых имелось в доме немало, а больше всего одна, громадная, на веленевой бумаге, изображавшая окрестности Хафема и датированная почти веком ранее, – ее я рассматривал часами. (Загадка: в углу старинным почерком была написана фамилия дяди Мартина – «Фортисквинс».)

на карте окрестности Хафема
карта помечена фамилией Мартина.

к чему эти слова в скобках?
Записан
Кунгурцев
Магистр Форума
***********
Оффлайн Оффлайн

Сообщений: 33431


почётный партизан


WWW E-mail
« Ответ #62 : 10 Февраля 2012, 06:51:48 »

и как определить?

Наверное никак. Просто при случае можно построить версию, в чём-то расходящуюся со словами Эскрита, объяснив это тем, что тут он соврал. И это не только к Эскриту относится, но и к любому герою.
Записан
peterburzhenka
Кандидат в читатели
*
Оффлайн Оффлайн

Пол: Женский
Сообщений: 15


E-mail
« Ответ #63 : 10 Февраля 2012, 23:36:25 »

Я имею в виду вот эту фразу, которой заканчивается роман:

Она принадлежит ГГ.
Как её понимать? Толкование, к которому пришли и я и Вы: Эскрит - дед ГГ по отцу - Мартину Фортинсквису. Но, автор утверждает, что возможны ещё как минимум две версии, не противоречащих тексту романа. Причём одна из них оказалась неожиданностью для самого автора. Вот и интересно: что же это за версии? Я после прочтения так ничего больше придумать и не смог. А теперь тем более не придумать, ибо многие детали уже подзабылись.

Подумала и поняла откуда Джон мог узнать о своем отце о своем деде.

Мэри в своем дневнике пишет
Цитировать
2 часа
Рассказала все Хелен. О смерти Папы. О моем замужестве не похожем на замужество. О том, кто Отец Джонни. Все. Она дала мне снотворное.
Цитировать
Я спросил, рассказывала ли ей или давала ли читать моя мать историю своей жизни, которую писала в то время, и знает ли она все обстоятельства смерти моего деда и моего появления на свет.
— Я не помню, — сказала она.
— Вы не помните, знали ли вы историю, — или вы знали историю, но забыли?
Мисс Квиллиам помотала головой, и я понял, что не получу ответа, — но я в любом случае знал его.
И вот еще текст , относящийся к вопросу
Цитировать
Именно здесь началась моя история! Началась в тот летний день, когда крик Биссетт заставил меня поспешить отсюда к калитке и встретиться с незнакомцем, каковая встреча стала первым звеном в длинной цепи событий. Насколько больше я знал и понимал сейчас, нежели в ту минуту, когда бросил прощальный взгляд на дом и сад перед нашим бегством в Лондон. И все же многое до сих пор оставалось загадкой. С тех пор я слышал или случайно подслушал великое множество историй — рассказы миссис Белфлауэр, мисс Квиллиам, моей матери, мистера Эскрита, мисс Лидии, — и слышал много заведомой лжи, много противоречивых утверждений и показаний, содержащих извращение фактов или умолчания.
Я вспомнил о статуе, по приказу матери Мартина Фортисквинса перевезенной в этот сад из Момпессон-Парка (или вернее, Хафем-Парка, как теперь его можно и должно снова называть). Я пересек лужайку и продирался по зарослям сквозь ежевичные кусты, покуда не увидел ее. Надпись опять заросла мхом, и теперь, соскоблив весь мох, я обнаружил, что она (хотя и прежде прочитанная мной от буквы до буквы) на самом деле гласит: Et ego in Arcadia.[7] Загадочная фраза. И что означает выражение мраморного лица, подвергшегося разрушительному воздействию времени? И руки, обхватывающие фигуру сзади? Кого представляют сии сцепившиеся в схватке фигуры? Являют ли они сцену погони — Пана и Сирингу, Терея и Филомелу, Аполлона и Дафну — или же любовную сцену? Этого мне не дано узнать. Но в любом случае разве важно, что именно хотел сказать скульптор (по моему предположению, двоюродный дед человека, причиной чьей смерти я явился!) или его работодатель (мой собственный прапрадед). Глядя в пустые глаза статуи, я понял, что могу прочесть в стертых временем чертах мраморного лица все, что угодно. Когда я пытался выстроить цепи событий, они бесконечно перетекали друг в друга и расходились в разные стороны, словно рисунок плит на полу Старого Холла.
И оставалось тайной, почему изгнанная жена перенесла сюда скульптуру. Однако мне казалось, я понял это, когда подумал о скрытом шестом элементе, всегда нарушающем композиционное единство пяти. Опозоренная женщина забрала с собой скульптуру, поскольку она спасла жизнь ее тайному любовнику и, возможно, и отцу ее ребенка. И возможно, она умерла от горя, ибо он (а теперь я знал наверное, кто он) никогда не навещал ее. И тут снова, как не раз прежде, я подумал о Мартине Фортисквинсе. Столь много вопросов осталось без ответа. Он написал в свидетельстве о моем крещении «крестный отец и отец», и вся запись, и объяснения мистера Эдваусона насчет ее формулировки могли иметь особый смысл.
Столь многое осталось неизвестным. Столь многое моя матушка утаила от меня или истолковала ошибочно. (Например, я точно знаю, что она заблуждалась насчет предательства миссис Квиллиам и насчет мистера Пентекоста.) Я вспомнил слова из рассказа матушки о своей жизни: «Мне непереносима мысль, что отец моего ребенка — убийца моего отца!» Сколько страданий выпало на ее долю! Я вспомнил, как, когда мы искали убежища во дворе церкви Сент-Сепалке после бегства от мистера Барбеллиона, она лихорадочно говорила о «полумесяце», о кривой сабле и крови. Безусловно, именно поэтому однажды она назвалась таким именем: Хафмун. Если она не могла забыть правду, преуспела ли она в попытке сделать ее менее жестокой? А потом на ум мне пришли слова, совсем недавно произнесенные миссис Сансью: «Я никогда не верила, что Хаффама убил ваш отец». Что она хотела сказать? Чему мне теперь верить?
Записан
Страниц: 1 [2] Вверх Печать 
Форум Альдебаран  |  Литература  |  Остросюжетная литература (Модератор: Елла)  |  Тема: "Квинканкс" Чарльза Паллисера « предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  

Powered by SMF 2.0.9 | SMF © 2006-2011, Simple Machines LLC